Что происходит с миром? - Артём Плетенчук
Самое неприятное — к этому легко привыкаешь. Не потому что это «нормально», а потому что оно приходит по миллиметру. Сначала один раз «на проверке», потом второй — и уже «ну бывает». Сначала один раз без VPN не открылось, потом ещё — и вот он уже всегда с тобой, как ключи от дома: главное не забыть. Сначала один раз пытаешься решить вопрос по-человечески — объяснить, попросить, договориться, — а в ответ только «форма», чат-бот и скрипт. И вот здесь смысл книги: не «почитать про жизнь», а вернуть ясность — где уходит свобода действий, почему человека всё чаще сводят к набору параметров, и как вернуть чувство, что жизнь всё ещё твоя.
Можно, конечно не разбираться. Можно по привычке: если есть проблема, то есть и виноватый — надо только его найти и высказать всё, что накопилось. Если его нет рядом, интернет поможет. Открываешь поисковик — а ведь и вправду: внутри столько теорий заговора, на самый взыскательный вкус. Виноваты страны и публичные лица, банкиры и корпорации, тайные ордена и инопланетяне — сотни масок на выбор. Хочешь — меняй хоть каждый месяц. Выбирай картину — и получишь поддержку единомышленников. Это работает не потому, что человек глупый, а потому, что гнев даёт быстрое чувство ясности и общности. Он съедает терпение разбираться в сути — и начинает думать вместо человека.
Эта книга — не про удобные версии, а про факты и логику. Без охоты на «главного злодея» и без веры в тайные сценарии. Здесь — повторяющиеся механизмы, которые видно в привычных сценах: как лояльность вытесняет эффективность; как сворачивается глобализация и собирается новый порядок; почему платформы поощряют конфликт, а не понимание; как правила вшиваются в деньги; как устроена власть в мире с обнулённым доверием. И как многое из этого уже работает — просто без вывески. Без драматизации. Понятными словами. С примерами, которые узнаются без убеждения.
Повествование в книге разворачивается не сразу всей картой, а шаг за шагом. Сначала — знакомый каждому уровень: кино, новости, привычные споры и личные истории. На этом материале мы разберём, как работает сам механизм. Лишь потом, когда принцип станет понятнее, добавим более сложные вещи: новую архитектуру власти, деньги и технологии, устойчивость и ошибки систем управления, планы элит и общую логику перехода, в котором мы уже живём. От простых сцен — к общей картине, от узнаваемого опыта — к устройству мира, которое обычно прячут за терминами и обсуждают в закрытых кабинетах.
В первой части книги мы разберём, почему для власти удобен управляемый конфликт; как одиночество конвертируется в продажи; почему прибыль для бизнеса больше не является самым очевидным приоритетом. Мы будем шаг за шагом собирать полную картину — не стоит торопиться. Нельзя увидеть картину целиком, не разобравшись в базовой логике и смысловых опорах. Но если вы спешите или вам уже знакомы современные механизмы управления, можно сразу перейти к разделу «Новая архитектура власти — управляемый хаос» в конце третьей главы о мигрантах.
Почему корпорации продвигают повестки, даже ценой убытков?
Индустрии любят обещания, а индустрия развлечений ловит на них лучше других. Анонс экранизации любимой игры или книги — и внутри поднимается то самое тёплое предчувствие. Всё будет как тогда, только лучше. Но всё чаще — нет. Экран вместо истории предлагает стройный набор идей, известных как «повестка»1. Так зрители называют фильмы, где в главных или второстепенных ролях внезапно появляются представители каких-либо меньшинств, или где привычный герой становится карикатурой на самого себя — например, другого цвета кожи или телосложения. Раздражение понятно: вместо развития сюжета будто предлагают урок толерантности — не всегда к месту и не всегда искренний. Это уже не искусство, а демонстрация правильности.
Острее всего это чувствуется на долгожданных премьерах: уже с первых минут видно, что обещанная история ушла на второй план. В фокусе — не сюжет, а лекция о том, «как теперь правильно думать и говорить». В диалогах вместо живых эмоций — витиеватые рассуждения о том, как тяжело живётся тем или иным меньшинствам среди «привилегированных», и как «надо жить». Проблемы неравенства реальны, и есть хорошие фильмы, которые про них рассказывают. Но когда такие темы вшивают в массовый развлекательный контент, возникает закономерный вопрос: почему ради этого ломают полюбившийся сюжет? Неужели нельзя было придумать другую историю? Название — одно. Внутри — другое. Это не ошибка, а целевая подмена: любимый бренд используют как троянского коня для «правильных» норм.
Как будто со временем один механизм подменяется другим: ломается базовая сделка со зрителем — «история в обмен на внимание и деньги». Мысль тянется к простому объяснению: «они сошли с ума», «оторвались от реальности», «не понимают аудиторию». Удобно, но ничего толком не объясняет. Люди, годами ведущие бюджеты и отвечающие за сборы, не разучились считать и слышать запросы. Деньги имеют ценность. Продюсер с десятками релизов не просыпается с мыслью «испортить историю». Значит, работает другая логика — не заговор и не глупость, а цепочка решений, где внешняя выгода начинает управлять результатом. Целый механизм, а не один злодей. Когда платят за «правильность», сюжет превращают в расходник.
На первый взгляд — проигрывают все. Зритель — потому что теряет историю, ради которой пришёл. Студия — потому что теряет вовлечение и поток новых зрителей. Сама идея — потому что витринная2 подача рождает недоверие и раздражение. Так зачем же корпорации ломают то, что работало и приносило доход? Зачем идут на риск, который уже однажды обернулся провалом? В чём логика продолжать стратегию войны с потребителем?
Давайте начнём с того, как «повестка» внедряется на экране. Существует устоявшаяся история, затем в знакомую ткань сюжета добавляют смысл, рождённый вне её. Саму историю делают вторичной, на первый план выходят примеры ситуаций и показательный пример поведения. С этого момента меняется смысл: герой меньше идёт по истории и больше показывает «как надо». Конфликт превращается в пример «правильной позиции»: как надо поступать и что чувствовать. Сцены перестают двигать сюжет. Там, где был выбор, — реплика-указатель. Там, где был характер, — пример поведения. Смотришь кино — и ловишь себя на простом ощущении: история ещё на месте, а дыхания в ней уже нет.
Этот вопрос не про ностальгию или привычку. Он про доверие. Про простую сделку между зрителем и теми, кто делает истории: вы рассказываете честно — мы платим вниманием, временем, деньгами. Когда сделка нарушается, хочется понять, почему. Даже не для того, чтобы искать виноватых, а чтобы понять «что здесь вообще происходит?». Почему желания зрителей отправляются на свалку истории? Разве истории создаются не для нас?
Мы идём к экрану за эмоцией и идентичностью — за понятной историей, в героях которой можно узнать себя. Большинство зрителей любит видеть персонажей, похожих на них самих. И проживать историю через некое отождествление с героем. Это не каприз, а механика повествования. Через сопереживание знакомым образам история сближает людей и даёт ощущение «это про нас». Перед экраном мы подсознательно ждём момента, когда можно сказать: «Он ведь прямо как я». Кино традиционно выполняло эту функцию — подтверждало наш образ мира и возвращало нас к себе через чужие приключения. Зритель платил за узнавание себя в герое. Нет узнавания — нет сопереживания и вовлечения. Работало просто — и точно.
Теперь всё чаще — иначе. Визуально громче, внутри тише. Картинка сверкает, событий много, а после сеанса остаётся пустота и гул в голове. Сцены идут одна за другой, но не собираются в переживание. Как будто весь бюджет переместили из графы «сценарий» в графу «спецэффекты». Раньше яснее было, чего хотят герои и какой ценой платят. Полутонов стало больше — это даже неплохо. Плохо, когда конфликт привозят снаружи и насильно пришивают к истории. Тогда герой превращается из человека с живым характером в манекена с динамиком внутри; идеально правильным и бесполезно пластиковым. Зачем герой действует — ради истории или ради нотаций?
